Воспоминания рядового Усакова В И

 

 

 

           Воспоминания  о службе в Отдельной роте Почетного караула

                 (1964 – 1967)

 

                                      Усаков Валерий Иосифович,

                   доктор педагогических наук, профессор, заслуженный работник физической культуры России, почетный работник Высшего профессионального образования России.

 

 

 

Поселок Тяжин Кемеровской области. За год до призыва в армию прохожу медкомиссию. В военкомате говорят: «Будешь служить в спортивной роте в Новосибирске». Было бы обидно, если бы сказали, что служить в армии не годен. Ведь все детские и юношеские годы готовил себя физически и морально к этой мисси. Бегал на лыжах и без них, играл в футбол и ручной мяч, прыгал с парашютом, плавал, стрелял из малокалиберной винтовки, ходил в многодневные походы. Были и приличные результаты. В 8 классе впервые выполнил 1-й взрослый разряд по лыжным гонкам. В 10-м стал победителем областных соревнований по кроссу. Вместе с одноклассником и другом Эдиком Ревидовичем играли в сборной команде Кемеровкой области по ручному мячу, вместе служили и в ОРПК. В те годы не служить в Армии для молодого человека было позорно.

***

В середине мая нас с  Эдиком  Ревидовичем вызывают в военкомат и отправляют в Кемерово. Там с нами беседует капитан Угначев из Москвы. Перед ним куча справок, характеристик, каких-то других бумаг. Он нам говорит: «Вы мне понравились, будете служить в Отдельной роте почетного караула в Москве».

***

Нас провожают в армию. Как всегда гуляют, пьют водку, шумят, поют песни. Мы с другом Эдиком  сидим у нас на кухне и едим вафли, запивая их молоком. Старые вояки, изрядно принявшие, зовут и начинают учить нас ползать по-пластунски. Поучают, что главное в армии — вовремя прорезаться. Это как? А, так! Убили командира в бою — не мешкай, бери командование на себя и ты в дамках. Главное — на посту не спать, можно автомат из рук выронить. Старшине не перечьте: сказал «ляминиво» — значит «ляминиво». Стрелять будете — цельтесь в яблочко, домой пишите чаще, чтобы родители не волновались, служите хорошо, как сибиряки во время войны под Москвой.

Все советы  сразу запомнить  не удалось. Но кое-какими воспользоваться пришлось уже скоро.

 

***

Учебка. Первый день службы выпал на воскресенье. С утра мели территорию. Вылизывали и без того ухоженные газоны. К обеду посетила мысль: неужели так будет каждый день? Вечером старшина построил роту и повел в клуб. Смотрели кино «Чапаев». После сеанса перед клубом стоим, ждем старшину. Его нет 5, 7, 10, 15 минут. Вот он, мой звездный час. Вот где надо прорезаться. Старшина «убит», беру командование на себя. Кричу: «Рота, становись!». И ведь построились. «В казарму шагом марш!». И ведь пошли. Перед казармой: «Рота, стой! Разойдись!». Разошлись.

Вдруг откуда-то возникает старшина и не своим голосом кричит: «Рота, становись! Равняйсь! Смирно!». Стоим. «Кто увел роту от клуба?». Все молчат. А мне как-то неловко, что это я прорезался. Дело-то пустяковое, это же не то, что в бою. Тут особых-то и наград не надо. А он, уже со сталью в голосе, требует сделать два шага вперед. Делать нечего, подчиняюсь. Старшина как-то сразу обмяк, улыбка на лице, прищур глаз, и так елейно объявляет: «Два наряда вне очереди и на кухню чистить картошку, бегом марш!». Бегать я умел хорошо.

В час ночи от кухонных работ меня освободил лейтенант С.С.Хмелидзе. Он только что окончил Высшее общекомандное училище Верховного Совета РСФСР и был направлен в ОРПК для дальнейшего прохождения службы. Он и стал моим первым командиром. Правда, после учебки, уже в роте, он стал командиром третьего взвода, а меня определили во второй, где командиром взвода был лейтенант А.П.Вырва.

***

От зари до заката  занимаемся строевой подготовкой. Тянем ногу выше подбородка, часами ходим то поодиночке, то четверками, то взводом, а под конец дня — прохождение маршем всей ротой. Перед зеркалами отрабатываем ружейные приемы с карабином. И так день за днем.

В один из дней на плац выехал черный «ЗИМ». Из него вышел двухметровый генерал-лейтенант И.С. Колесников, Герой Советского Союза, комендант Москвы. Идет вдоль строя и спрашивает: «Откуда?».  «Рязань, Горький, Омск, Новосибирск, Ярославль, Владимир, Тяжин». «Хм, а это где?». «А это там, где живет солдат Мосолов, спасший немецкую девочку при штурме Рейхстага, в честь подвига которого стоит в Берлинском Трептов-парке памятник русскому солдату с немецкой девочкой на руках». Показалось, что посмотрел на меня как-то по-особенному, хотя я тут абсолютно не причем.

 

***

В конце первого месяца службы в учебку приехал из Москвы командир Отдельной роты  почетного караула майор В.Ф. Злобин. Осмотрел казармы и пришел на плац, посмотреть, как идет подготовка молодежи. Ему предстояло из 240 человек отобрать для роты 40. Впереди еще было два месяца изнурительных тренировок. Но уже в первый свой приезд отобрал десятерых. В их числе и я с другом Эдиком. На следующий день нас повезли в Москву в ЦЭПК — Центральный экспериментальный пошивочный комбинат Министерства обороны. Заходим туда, а там космонавты Валентина Терешкова и Андриан Николаев. Им тоже там шили военную форму.

***

Закончился курс молодого бойца. Из 240 человек в ОРПК отобрали 40, остальных направили в комендантский батальон. Рота и батальон располагались в Алешинском гарнизоне в четырехэтажной  казарме. Третий этаж с отдельным входом принадлежал роте, остальные три этажа занимал комендантский батальон. Ребята, не попавшие в роту, сначала завидовали нам. Но, увидев ежедневные многочасовые тренировки на плацу, смотрели на нас сочувственно. Нас же это не смущало, главное мы попали служить туда, куда хотели.

В роту нас привезли вечером. Поднявшись на третий этаж мы, как вкопанные остановились у раскрытой двери в коридор. Свет в коридоре горел в его конце и пол, натертый бордовой мастикой до зеркального блеска, казался бездонным. Осторожно ступая,  мы робко вошли в помещение. Нас встретил сам командир майор В.Ф.Злобин.  Старшина отдал команду «Становись». Мы построились. И тут произошел курьезный случай, который остался в памяти, как пример солдатского юмора и розыгрыша, которые потом сопровождали нас весь первый год службы. Из ленинской комнаты, которая располагалась в конце коридора,  открылась дверь и появившийся солдат, увидев нас, пафосно  и громко  произнес, обращаясь к нам: «Солдаты! Мы слишком много говорим о мире, наше кровное дело готовить войну». Из-за колонны вышел командир,  посмотрел на оратора и спокойно произнес «Волков» и показал два пальца поднятых вверх. Последовал незамедлительный ответ Волкова «Есть два наряда вне очереди».

Надо ли говорить о волнении первогодков перед первой встречей. Казалось бы, все отточено до мелочей. Автоматизм полнейший. Рядом уверенные старшие товарищи, готовые придти на помощь в любую минуту. Который раз проверяем перед зеркалом внешний вид, спрашиваем у старослужащих все ли мы правильно сделали и вдруг они спрашивают нас, получили ли мы у старшины встречные часы на золотом браслете. Ведь это главный атрибут, на который только и смотрят высокие гости, встречать которых мы собрались. Как! Вы этого не знали? Бегом в каптерку к старшине.

Александр Иосифович Щербатых, наш старшина, все годы нашей службы был для нас и отцом и мамой, ждал нас в каптерке с коликами живота от смеха, уверяя нас, что, сколько себя помнит, не было случая, чтобы первогодки не прибегали за встречными часами, попадаясь на этот традиционный розыгрыш.  На следующий год эту безобидную «пакость» устроили и мы пришедшим в роту молодым солдатам.

Что примечательно, в роте не было и тени дедовщины. Молодые с первых дней прикреплялись к старослужащим, их звали «шеф», а шеф звал своего подопечного «молодой». Мой шеф Борис Жованик подшивал мне воротничок гимнастерки до тех пор, пока я не научился это делать идеально, при этом, не забывая повторять «учись молодой, пока я жив». Как правило, шеф и подшефный маршировали в одной шеренге, что обязывало шефа быстрее обучить молодого солдата. К тому же в роте в чести был спорт. Он объединял и молодых и «старых». «Зарубались» в футбол, баскетбол, волейбол, ручной мяч. Бегали кроссы и полосу препятствий, ездили в бассейн «Чайка». Справедливо утверждение, что в Армии любят художников, певцов и спортсменов.  Прекрасными спортсменами, успешно выступающими  на соревнованиях, были Геннадий Столяренко и  Владимир Трефилов. Оба стали мастерами спорта СССР, первый по городкам, второй в беге на 200 и 400 метров с барьерами. После службы  Владимир Трефилов окончил Центральный институт физической культуры в Москве, стал известным в стране заслуженным тренером РСФСР. В роте он был запевала, прекрасно играл на аккордеоне. Было с кого брать пример.

 

***

 

В правительственном аэропорту «Внуково-2» встречаем премьер-министра Турции Хашима Мейвандваля. На улице минус 28 с постоянным для аэродромов ветерком. Командир предлагает опустить уши у шапок и завязать их у подбородка. Никто не согласился. Позорить почетный караул не позволяем. Стоим на обжигающем ветру. Вдоль строя гостя сопровождает А.Н. Косыгин. Замечает побелевшие щеки и уши. Не видит лишь примерзших  к стелькам в сапогах ступней и обмороженных рук, одетых в лайковые перчатки. После встречи в аэропорту, в казарме, медики колдуют над обмороженными солдатами. Раздается звонок командиру. Звонит сам Алексей Николаевич Косыгин и говорит: «Злобин, пошли людей в деревню за гусиным салом. Хорошо помогает при обморожении». Вот это забота о людях!!!

 

***

Летом прилетел шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви. Самолет подрулил к левому флангу почетного караула. Командир дает команду: « Рота, для встречи слева на кра-ул!». Выполняем команду и поворачиваем голову налево.

По трапу самолета рядом с шахом спускается обворожительной красоты

молодая жена монарха. Шах идет вдоль строя, а жена проходит к месту, где стоят дипломаты. Солдаты, как того требует протокол, сопровождают гостя поворотом головы. На следующий день из ТАСС привозят фотографию строя. Головы всех солдат повернуты направо — в сторону проходящего шаха, а глаза смотрят влево. Командир, построив роту, спрашивает, показывая фотографию: «Вы на кого смотрите?». На шахиню.

 

***

Идет второй год службы. Еще ни разу не стреляли. Просим командира. Он говорит, что нам не стрелять надо, а хорошо ходить строем. Наконец-то уговорили. Приехали на стрельбище. Каждому по семь патронов. Два пристрелочных, пять зачетных. На «отлично» надо поразить пять мишеней из пяти. Стрельбы закончились. Я в числе немногих,  кто поразил все мишени. Нас построили и генерал И.С. Колесников, очевидно расчувствовавшись, полез в карман и достал деньги. Стал раздавать по 10 рублей тем, кто отстрелял на «отлично». Передо мной деньги у генерала закончились.

 

***

Встречаем Индиру Ганди. Она ростом 154 см. Наш командир роты капитан В. Филатов 2 м 7 см. Он за 3 метра до нее останавливается и, опуская шашку к ноге, приветствует ее, как и положено по протоколу. Она, глядя на него снизу вверх, как на Эйфелеву башню, в восторге забывает протокол и протягивает ему руку. Он, очевидно, ошалев, тоже забывает протокол и, содрав с правой руки лайковую перчатку вместе с обнаженной шашкой, берет ею руку премьер-министра и, элегантно преклонив колено, целует ее. Дипломаты, стоящие напротив, рукоплещут, а наш генералитет в ужасе. Нарушен протокол. Святая святых.

Едем с аэродрома в казармы. Капитан Филатов Виктор Васильевич, проводивший всего вторую встречу в качестве командира, месяц назад пришел в роту старшим лейтенантом. Ему только что досрочно присвоили звание капитана. Спрашивает нас, уже старослужащих, что ему за это может быть. Мы говорим: «Не горюйте, будете снова старшим лейтенантом, дальше Сибири не сошлют. А у нас в Сибири служить тоже можно».

Не успели переодеться — звонок от генерала И.С. Колесникова. В трубке сочный бас генерала: «Филатов, приедь, представься мне по случаю присвоения тебе  внеочередного воинского звания майор».

 

***

За полчаса до прилета самолета высокого гостя почетный караул занимает исходные позиции. Сзади него, в метре, жизнерадостные москвичи, представляющие народ. Как правило, это молодые сотрудницы, проверенных на сто рядов спецслужбами государственных учреждений.

После встречи в карманах обнаруживаем записки от девушек с номерами контактных телефонов. У единственного в роте телефона до отбоя два дня после встречи огромная очередь. После отбоя, наоборот, не стихают звонки в роту. Дежурный у «тумбочки» солдат, устав от назойливых поклонниц,  поднимая трубку, бодро говорит: «Крематорий». Через час все успокаивается. Можно подремать.

 

***

В Кремлевском Дворце съездов идет очередной съезд КПСС. Рота почетного караула вносит в зал боевые знамена, приветствует от имени всех вооруженных сил страны участников съезда. В перерыве с другом Эдиком подходим к космонавту А.А.Леонову и говорим, что мы его земляки из Тяжинского района. Он обнимает нас, искренне рад встрече, говорит, что это здорово, что мы служим в ОРПК. Просим солдата Володю Шутикова, у которого был единственный на всю роту фотоаппарат, нас сфотографировать. Алексей Архипович встал между нами, обнял нас за плечи. Шутиков дважды щелкнул. С нетерпением ждем фотографии, спрашиваем Шутикова — когда? Он отвечает — никогда. К тому времени пленка кончилась, а сказать это нам, когда нас так тепло обнимал космонавт, постеснялся.

***

Идет второй год службы в армии. Рота в полном составе участвует в съемках фильма  Сергея Бондарчука «Война и мир». Играем роль  гусар гренадерского Преображенского полка. В составе этого полка стоим  в почетном карауле у Успенского собора в Кремле. Туда должен приехать император перед тем, как сдать Москву французам. Со съемками Сергей Федорович что-то затянул, и этот летний эпизод стали снимать уже в конце октября. Выбрали солнечный день, но все равно на улице уже был морозец. На этот случай нам выдали офицерские плащ-палатки, а вот девушкам из института культуры, игравшим роль светских барышень, в летних с глубоким вырезом на груди платьях, ничего теплого не нашлось. После первого дубля великому режиссеру принесли чай и пирожки, на солидных и известных артистов накинули пальто и шубы, мы надели плащ-палатки. И только бедные полуголые, но симпатичные студентки остались мерзнуть в своих легких, воздушных платьях. Видя эту жуткую несправедливость, мы, как истинные русские гвардейцы, предложили девчонкам укрыться вместе в плащ-палатках. В первый перерыв никто из девушек приглашения не принял. Второй дубль несколько затянулся. Перерыв протекал по, очевидно, всегда отработанному в кинематографе сценарию: режиссеру — чай и пирожки, известным артистам — пальто и шубы, а массовка — кто как может. Мы, глядя на совсем замерзших девчонок, вновь предложили их погреть. Согласились самые смелые. На третьем перерыве уже половина студенток была в объятиях бравых гусар. После пятого перерыва без обогрева уже не было ни одной.

В общем-то пустяшный, на наш взгляд, эпизод снимали с 9 утра до 3 часов дня. Сделали 9 или 10 дублей, измотав всех голодом (кроме режиссера) и холодом. Несмотря на это, девчонки уезжали со съемок с большой неохотой.

 

 

***

В Югославии разбился наш самолет с военной делегацией, которую возглавлял маршал С.С.Бирюзов. Похороны маршала на Новодевичьем кладбище. Стоим в почетном эскорте второй час без смены, а митинг еще и не начинался. Фуражка передавила сосуды и на палящем солнце лицо выглядит, как мел, белым. Приехали высокие военачальники. Маршал И.Х. Баграмян, стоявший недалеко от меня, обращаясь к стоящему рядом  генералу, говорит про меня: «Смотри, солдатик совсем бледный, упасть в обморок может». Генерал отвечает: «Нет, эти не упадут, они из Отдельной роты почетного караула». А у меня и в мыслях не было падать.

***

В середине  октября, в конце первого года службы  во время утренней гимнастики старослужащие солдаты ни с того ни с сего стали трясти растущий рядом с плацем тощий кустарник. Листья с него летели, как от урагана страшной силы. «Озверелый» вид солдат указывал если не на неврастению, то, по крайней мере, на легкий психоз. Вроде бы и не с чего: бомбёжки не было, как-никак время мирное; расстрелов не предвиделось – репрессии в армии прошли в основном в 1936-37 годах. Недоумение первогодков развеял старшина Александр Иосифович Щербатых, человек от природы мудрый и за многие годы службы в роте много повидавший: от ареста Лаврентия Берии и гонений на маршала Георгия  Жукова до культа личности Н.С. Хрущева, – философски заметивший: «Дембель торопят».

Через два года этот же кустарник и в то же время ранней осени трясли и мы. Нам тоже не терпелось, чтобы скорее пришла поздняя осень, и наступил день нашей демобилизации. Традиция такая.

 

***

 

1965 год. Один из самых насыщенных встречами и проводами иностранных правительственных делегаций год. Это был год 20-летия Победы в Великой Отечественной войне 1941-45 годов. Кроме встреч и проводов были многочисленные выносы боевых знамен в Генштабе, штабах сухопутных войск, ВВС, артиллерии, бронетанковых войск, показательные выступления в Таманской и Кантемировской дивизиях, в парке им.Горького перед ветеранами и молодежью. Но самыми памятными вехами этого года, да, пожалуй, и всех трех лет службы, стали открытие памятника Неизвестному солдату у Кремлевской стены в Александровском саду и участие в Параде Победы. Надо- ли говорить о чувствах, которые все мы испытывали тогда, когда рядом с нами, на одном плацу, целый месяц тренировались легендарные фронтовые разведчики Михаил Егоров, Мелитон Кантария, водрузившие знамя над Рейхстагом в 1945 году и полковник Герой Советского Союза  Константин Самсонов. Теперь, 20 лет спустя они в составе роты Почетного караула  эскортировали это знамя на Параде Победы  на Красной площади !

Особые чувства скорби и благодарности остались в памяти на всю оставшуюся жизнь в день захоронения праха Неизвестного солдата. От Белорусского вокзала до Кремлевской стены в Александровском саду траурную церемонию сопровождала Отдельная рота Почетного караула.

***

Запевалами в роте были два закадычных друга Валерий Хлевинский и Владимир Трефилов (первый потом стал народным артистом, профессором школы – студии МХТ им.А.П.Чехова, второй, заслуженным тренером России, тоже профессором Российского Госуниверситета физической культуры и спорта). Певческое и строевое мастерство рота демонстрировала  москвичам по четвергам, направляясь  в Воронцовские бани на помывку. Армейский режим, выработанный годами, приучил жителей улиц, по которым проходил маршрут роты в баню, выходить на улицы и ждать, когда и перед ними, как и перед президентами и королями пройдет элита Советской Армии. В месте наибольшего скопления наших поклонников, а правильнее сказать поклонниц, старшина командовал: — «первый взвод, запе-вай, строевым, шагом — марш! Зрелище публику потрясало. Еще бы, ранжир роты от двухметрового роста первых шеренг до 185 сантиметров последних, четко чеканящих шаг ста сорока солдат аполлоновского телосложения, ревущих  военные марши   впечатлял видавших виды даже военных, что уж говорить о старушках, не говоря уже о молодых девушках, готовых следовать за нами даже в баню. Наш старшина – Александр Иосифович Щербатых по четвергам чувствовал себя,  по меньшей мере, фельдмаршалом, а в душе, даже генералиссимусом.

В один из четвергов у запевал, что- то не заладилось. Как потом выяснилось, затаили обиду на старшину, не разрешившего им смотреть футбол по телевизору после отбоя. Причину молчания штатных запевал старшина усек сразу и не раздумывая, отдал новую команду – «второй взвод, запе-вай». Это был наш взвод. Штатных и даже заштатных запевал у нас никогда не было, а тут такая честь! Но, поскольку инициативу на себя никто какое- то время не брал, я подумал, что пауза непростительно велика и, как учили на проводах в армию земляки – брать командование на себя в критические моменты боя – я, что было сил, закричал слова, первого попавшего на ум строевого марша. Рота подхватила. Лицо армии было сохранено. Вечером, после бани, старшина объявил мне благодарность за идеальное исполнение строевой песни, несмотря на то, что я навряд- ли  попал в нужную ноту. Запевалы на меня не обиделись, ведь я, в отличие от старшины, не знал причины их молчания.

 

 

***

 

С командиром роты Василием Федоровичем Злобиным, при котором началась моя служба (его сменил капитан Филатов Виктор Васильевич, а уже перед самой демобилизацией командиром ОРПК стал капитан Богданов) мне повезло. Он любил лыжников. Не знаю почему. Командир он был отменный. Для Армии, как говорили про него – находка. Дисциплина, порядок во всем, даже в мелочах. Сверхответственность, но это и неудивительно. В ОРПК по другому и быть не могло. Под стать ему был и старшина Александр Иосифович Щербатых. За строевую подготовку и спорт в роте отвечал капитан Виктор Васильевич Боков, который с первых дней службы взял меня «на карандаш». К этому времени спорт стал для меня и целью и смыслом жизни. Уже тогда я понимал, что кем бы я ни стал, спорт будет сопровождать меня всегда. Командиры  мои увлечения спортом одобряли и всячески способствовали моим тренировкам. В свободное время я всегда мог уходить на стадион «Торпедо», который был неподалеку, зимой ездить в Измайловский парк, где можно было бегать на лыжах, по воскресеньям выбирался на Планерную – «мекку» лыжного спорта Москвы. Конечно, после изнурительных тренировок  в строевой подготовке и ружейных приемов, сил на полноценные нагрузки в легкой атлетике, лыжах уже не оставалось. Но форму старался поддерживать, что давало возможность все три года выигрывать первенство Управления коменданта города Москвы. Спорту в роте уделялось особое внимание. Не было и дня, чтобы не устраивались какие-нибудь соревнования. Личным примером блистал командир нашего взвода  лейтенант Вырва Александр Петрович. Сухой, легкий, подтянутый, с удивительным чувством юмора периодически предлагал сразиться с ним в подтягивании на перекладине, заявляя, что победивший его получит внеочередное увольнение. Я с радостью ввязался в это соревнование. Первым подтягиваться командир предложил мне. Нет бы, бросить монетку, кому начинать. Подтянувшись 20 раз,  подумал, что этого будет достаточно для победы и уже предвкушал, как буду в воскресенье разгуливать по столице. Но не тут-то было. Лейтенант довольно легко подтянулся 21 раз и, спрыгивая с перекладины, снисходительно произнес « тренируйся, молодой», в пятницу будет шанс отыграться. Это меня зацепило. Всю неделю не слазил с перекладины, каждый день делал по 10-15 подходов,  увеличивая суммарное количество подтягиваний на 10-15. К концу недели вышел на 30. В пятницу бросили жребий, кому начинать. Выпало опять мне. Упирался до «упора». Смог побить свой личный рекорд – 32 раза. Вырва А.П.  сделал 33.  Обыграть командира удалось лишь месяца через 2 с помощью  ежедневных тренировок и только тогда, когда  жребий выпал начинать ему первым.

 

***

Служить в ОРПК было не только почетно, но и чрезвычайно интересно. Не помню случая, чтобы нам отказали в билетах в Большой театр или в театр на Таганке, или любой другой. В Большом посчастливилось видеть Майю Плисецкую, на Таганке, которая, кстати, шествовала над ОРПК всегда сидели в первом ряду. Потряс  Гамлет в исполнении В.Высоцкого.  По всем музеям Москвы нас организованно возили весь первый год службы. Незабываемый футбольный матч в Лужниках в 1965 году СССР – Бразилия. Пеле, Загало, Диди, Вава, Парана, Жаирзиньо, Гарринча…. Стотысячный стадион – «яблоку негде упасть» — мы на лучших местах благодаря коменданту Лужников полковнику Юсупову. Роту любили не только молодые девушки, которые на встречах умудрялись положить нам в карманы записки с номерами своих телефонов, но и крупные военоначальники. Комендант Москвы генерал-лейтенант Иван Степанович Колесников, приезжая каждый раз в роту с инспекторской проверкой, не упускал случая пообщаться с солдатами в неформальной обстановке. От старослужащих мы знали, что он очень любил рассказывать о том, как он на фронте в рукопашном бою убил немецкого автоматчика кулаком, тем самым спас высшее командование фронта, за что и был удостоен звания Героя Советского Союза.   На торжествах по случаю Дня Победы в Генштабе, где мы выносили боевые знамена на сцену и представляли их присутствующим, в перерыве нас похвалили маршалы – ветераны Климент Ефремович Ворошилов и Семен Михайлович  Буденный. Им понравилась четкость исполнения  наших приемов и  выправка. Начальник Генштаба объявил нам благодарность. Кстати, на поощрения наши командиры и начальники не скупились. После демобилизации в выданных для военкомата документах обнаружил служебную карточку. В ней 48 поощрений, да от кого!!! От старшины  за отличное исполнение строевой песни. Командиров взвода и роты, коменданта города Москвы, начальника штаба Московского военного округа, начальника боевой подготовки Сухопутных войск  за успехи в боевой и политической подготовке, в спорте —  до Министра обороны СССР за четкие действия на Параде Победы и Председателя Совета Министров СССР за четкие действия при встречах иностранных правительственных делегаций. Разве можно было служить плохо при таком внимании.

 

Посчастливилось несколько раз встречаться со всеми первыми  космонавтами, выдающимися спортсменами и артистами.

Абдель Гамаль Насер, Иосип Броз Тито, Индира Ганди, Шарль де Голль, Мохаммед Реза Пехлеви, Орландо Дортикос Торрадо, Хайле Селассие Первый, Гарольд Вильсон, Владислав Гомулка, Массамбо Деба, Георгий Трайков, Хуари Бумедьен, Иозеф Клаус, Хасан Второй, Юсеф Зуэйн, Не Вин, Шри Саванг Ваттханой, Антонин Новотный, Секу Туре, Лал Бахадур Шастри, Аден Абдулла Осман, Жорж Помпиду, Мохаммед Айюб Хан, Милтон Оботе, Конг Ле, Ю. Цеденбал, Абдель Рахман Аль Баззас, Лайре Ургуплю, Юзеф Циранкевич,  – вот далеко не полный перечень Глав государств и правительств, которых ОРПК встречала и провожала в эти годы. Счастлив, что три года и три месяца был частичкой этого потрясающе замечательного воинского подразделения!

 

***

 

 

 

У Михаила Веллера, в одной из книг, где он рассуждает о комплексе физической  неполноценности, есть замечательный антитезис. – «Физический цвет нации – в ротах Почетного караула, встречающих парадами Глав других стран».

 

***

Красноярск, октябрь 2018 года, 54 года спустя. А все было, как будто вчера.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *