Попов Игорь Аркадьевич

Попов Игорь Аркадьевич

Попов Игорь Аркадьевич

14 сентября 1956 г.
Полковник запаса
Начальник отдела  пожарной безопасности Московского государственного горного университета

Биография

Я родился в Тюмени, где мой отец, Попов Аркадий Матвеевич (родом из Кировской области), окончил пехотное командное училище. Там же он встретил мою маму Маргариту Федоровну — она училась в Педагогическом институте, — и они поженились. После училища отец уехал служить в Забайкалье в город Нерчинск, а потом его перевели в Новосибирск. Мне к тому времени исполнилось пять лет, так что всё сознательное детство я провёл в центре Новосибирской англомерации.

Школьные знания давались мне достаточно легко, но к учёбе я относился не очень ответственно. Дело в том, что мы жили на окраине, а там только и делаешь, что целыми днями гоняешь с друзьями в футбол, играешь в волейбол, настольный теннис, зимой катаешься на лыжах, коньках. Иногда совсем про домашние задания забывал, поэтому хватал по устным предметам «пятёрки», но зато по письменным — «двойки». Впрочем, это не помешало мне пойти по стопам отца: в 1973 году я успешно сдал экзамены в Тюменское высшее военно-инженерное командное училище, получив три «пятёрки» из четырёх.

В училище было трудно свыкнуться с несвободой, но вскоре учёба затянула с головой. Особенно мне нравилось возиться с минами, взрывать, хотя по диплому я «Инженер по эксплуатации машин инженерного вооружения» и разминирование не было основным предметом. Тем не менее, взрывное дело так захватило меня, что я посвятил ему всю жизнь.

В 1977 году меня направили на службу в Москву в 404-й гвардейский полк Таманской дивизии, а в декабре того же года перевели в в/ч 01904 в «Лефортово». Сегодня она известна, как 154-й отдельный комендантский полк, но в то время это был ещё комендантский батальон, на базе которого была сформирована специальная группа разминирования. В неё входили я, майор Попов А.С. — он стал начальником группы,  — и ещё шесть солдат из Таманской дивизии и полка гражданской обороны: водители, пиротехники, сапёры. Моим командиром был капитан, потом майор, Попов Александр Семёнович. Он оканчивал Московское военное училище гражданской обороны (МВУГО) и специализировался именно на разминировании мин, авиабомб и снарядов. Александр Семёнович многому меня научил, за что я ему сильно благодарен.

В спецгруппу я пришёл командиром взвода, а после ухода Попова А.С. стал начальником инженерной службы полка, уступив своё прежнее место Карабельскому Александру Анатольевичу. Вдвоём с Александром Анатольевичем мы занимались разминированием по всей Москве. Было тяжело. Порой приходилось работать без выходных: летом по 2-3 вызова в день, часто поднимали по ночам. Иногда случалось такое, что идёшь с женой по парку Горького, а по громкоговорителю передают: «Капитан Попов, срочно подойдите к выходу. Вас ожидает машина». Единственным подспорьем в те годы были сапёры Комитета государственной безопасности (КГБ), но они в основном занимались самодельными взрывными устройствами. Это теперь сапёры есть в каждом подразделении: у МВД, МЧС… А тогда всё было иначе.

Помню, как в 1979 году во время Спартакиады народов СССР после футбольного матча между сборными Москвы и Грузинской ССР нам поступил звонок: «У метро «Спортивная» бросили гранату!» Прибыв на место, мы увидели милиционера: он стоял уже  седой с гранатой в руке. Как выяснилось, чтобы спасти людей, он взял боеприпас и отошёл за колонны моста. Так и дожидался нас, хотя должен был не трогать её до приезда группы. Порой нам тоже приходилось идти в обход инструкции. Однажды мы так вывозили миномётную мину. Грузовая машина сломалась, и мы отправились на вызов на легковой, а там поджидала «оперёнка» с взрывателем. Что делать? Посадил на заднее сиденье солдата, дал в руки мину и говорю: «Держи крепче. Упадёт — взорвёмся все!» и помчались за город. Когда приехали на полигон, то с трудом вытащили мину из рук солдата: он так сжал её, что пришлось силой разгибать его пальцы.

Одним из самых напряженных периодов службы было разминирование Курчатовского центра в 1983 году. Работой лично руководил советский академик, трижды Герой Социалистического Труда Александров Анатолий Петрович. Боевое «наследие» на территории центра было обнаружено во время земельных работ: в котловане оказались и мелкокалиберные снаряды, и 122-мм гаубичные снаряды, и 76-мм артиллерийские — всего около 1800 единиц взрывоопасных предметов, оставшихся с войны. Пришлось даже призвать на помощь пиротехников из полка гражданской обороны.

Работы на территории центра длились два тяжёлых месяца: с утра мы выкапывали снаряды, после обеда опасный груз  отвозили в Алабино взрывать, попутно ездили на оперативные вызовы и постоянно отчитывались перед проверяющими из Министерства обороны. Дело в том, что рядом со «складом» боеприпасов находился небольшой реактор — там было захоронение радиоактивных веществ, — поэтому все стояли на ушах. Помню, как заместитель академика сказал: «Вы уж, ребята, постарайтесь, а то у нас тут небольшой реактор и, если повредить защиту, то половины Северо-Восточного округа не станет» — «Нет, ты не прав, — возразил ему Александров А.П. — Половины Московской области».  И мы старались. За работу в Курчатовском центре нам вручили ордена; я получил орден «За службу Родине в Вооруженных силах СССР». Отдельная награда была от академика Александрова: он подарил нам именные часы и вручил премию.

Ещё один орден «нашёл» меня на разминировании Боткинской больницы в мае 1985 года. Тогда на её территории были обнаружены авиационные снаряды и бомбы крупного калибра. Я был в отпуске, и разминирование участка началось без меня. Однако на третий день меня вызвали: котлован таил слишком много неожиданностей, и требовалось подкрепление. Работа была напряжённой. Некоторые устройства были с взрывателями и могли детонировать в любой момент. Созданный экстренно штаб разрабатывал план по эвакуации жителей из рядом стоящих домов, а вокруг Центра переливания крови рос защитный вал из мешков с песком. Лишь спустя месяц миноискатель замолчал, и мы смогли вздохнуть спокойно: «Больница в безопасности». За разминирование больницы правительство представило нас к награде, и мне вручили орден «Красной Звезды».

За годы службы я обезвредил тысячи боеприпасов — миномётные мины, ручные гранаты, снаряды, — но отчётливо помню уже не все случаи. Вспоминаю, например, свою первую ржавую бомбу, которую разминировал вместе со своим наставником Александром Поповым; посылку с гранатами, чеки которых были привязаны к крышке; ядро 1812 года, найденное в Филях; лимонку на дне Москва-реки на Ленинских горах, за которой я нырял в водолазном костюме.

Были и совсем необычные, даже курьёзные случаи: позвонили как-то со стройки, мол, нашли странный предмет. Приезжаем, стоит оцепление, а из земли торчит болванка. Действительно, странная, похожа на снаряд, но резьба необычная, квадратная. Спрашиваем рабочих: «Это что такое?» Те посмотрели и говорят: «Так это вибратор от бетономешалки».

Ещё был случай с летней Олимпиадой в Москве 1980 года. Ночь, раздаётся звонок из Олимпийского спорткомплекса: «У нас тут что-то тикает в умывальнике». Приехали, слушаем, и правда есть звук. Только не от бомбы. Вызвали слесаря, тот прокладку в кране поменял, и тикать перестало. А вообще во время Олимпиады нас по каждому поводу вызывали. Однажды проверяли футбольное поле, а собака-сапёр взяла и села. Начали копать, ничего не нашли, а завтра матч. Но и такое бывает, собаки тоже иногда устают.

Однажды разминировали даже в Кремле. Генерал за нами бежал, вот зрелище было. А случилось следующее: кто-то из верхних эшелонов власти нашёл на даче гранату РГД-33 и принёс на работу в Кремль. Думал, что не опасная. Охрана увидела её и сделала рентген, а там лепестка-чеки нет, и ударник смещён, но где-то его застопорило. Только поэтому ещё не было взрыва, но граната лежала уже взведённая. И вот мы, я и Карабельский Александр Анатольевич, мчимся на машине военной комендатуры, въезжаем в ворота Кремля, а там развод караула. Генерал за нами бежит: «Вы куда?» Чуть не с автоматами догоняют: слыханное ли дело — комендатура Кремль штурмует. Но, к счастью, на встречу вышли комететчики и всех успокоили.

В 1990 году я был назначен начальником группы разминирования Московского военного округа. Два года курировал разминирование всего округа, ездил на «Вахту памяти» в Воронежскую и Тверскую области, обезвреживал артиллерийские снаряды под железной дорогой в Курской области. Затем в 1992 году перешёл служить на военную кафедру Московского государственного горного университета, которая готовила сапёров. Двое из моих выпускников тоже потом служили командирами взводов в 154-м отдельном комендантском полку в группе разминирования, чем я очень горжусь.

В 2008 году кафедра закрылась, да и моя служба подошла к концу — 35 лет в Вооруженных силах. Конечно, это был переломный момент моей жизни: я не понимал, что мне делать на «гражданке», ведь, кроме того, как взрывать и разминировать ничего не умел. Но всё сложилось неплохо. Руководство Горного университета пригласило меня на должность инженера по пожарной безопасности, и скучать мне не приходится: тоже хватает адреналина. Единственное, что изменилось, — я стал спокойнее спать по ночам.

Награды:

Орден «За службу Родине в Вооруженных силах СССР».

Орден «Красной Звезды».

Семья

Попов Игорь Аркадьевич женат на Татьяне Алексеевне, выпускнице Новосибирского института легкой промышленности. Вырастил двух сыновей: Артёма (1984 г.р.) и Дениса (1989 г.р.). Старший сын — майор отдела внутренних дел; женат, воспитывает сына Марка. Младший — окончил Горный университет, прошёл срочную службу в армии, занимается охраной труда и пожарной безопасностью.

В выходные дни Игорь Аркадьевич любит гулять с женой в парках Москвы, возиться с внуком. В планах уверенно освоить компьютер и написать мемуары.